«Христос берег меня всю жизнь»

Она хорошо знала год своего рождения – тысяча девятьсот тридцать первый – и сколько ей лет легко могла показать на пальцах, а вот месяц и день детская память никак не хотела вспоминать. Пока маленькая Шура долго морщила лоб, приветливая паспортистка неспешно заполняла документы… Дни рождения в большой семье Аникиных отродясь не отмечали, и дни, когда появилялись на свет новые члены семьи, терялись в череде похожих друг на друга трудовых будней. Маленькие радости, хоть и очень редко, но стучались в их дом. Они приходили вместе со снегом, сияющим алмазами на бескрайних полях, крепкими русскими морозами и, наконец, с рождественским чудом, когда в сердцах людей, даже далеких от веры в Христа, вселяется радость и надежда. Для маленьких Шуры, Леши, Нади и Любы этот день был самым долгожданным в году, верили дети, что желания в рождественскую ночь обязательно сбываются. Мать доставала новую скатерть, готовила холодец, лапшу, доставала из погреба соленые огурцы, помидоры, – вот и весь праздничный стол, наряжала ребят и ходила с ними в церковь. А вечером под Рождество дети шли по большеогаревским дворам, пели колядки и собирали конфеты. Самый любимый день в году - седьмое января – записали и в свидетельстве о рождении Шуры, старшей из всех детей. А Христос оберегал ее, давал силы преодолевать трудности, что выпали на долю. И сегодня, в Светлое Рождество, Александра Никишина отмечает свой девяностый день рождения. – На улице Буяновке прошло мое детство, в заботах и трудах, как старшая в семье, рано научилась не жалеть себя, работать за троих. Боялась я, что работа от меня уйдет, что не успею трудодней заработать, а дома была больная мама и детишки, все мал мала меньше. Поэтому и школу бросила, даже первый класс не окончила. К началу войны в Большом Огареве остались только женщины, дети и старики. Как, между прочим, и везде. Мужчины воевали за свою землю, умирали за своих детей, матерей, сестер, жен. Навсегда остался на фронте отец Шуры... Она так и не узнала, как он погиб, где похоронен. Между тем шел первый год войны. На Николу Зимнего это было, в последний день оккупации района. Немец уходил через их село, спешил, свое бессилие срывал на беззащитных людях. – Нашу семью Господь помиловал, оберег от беды. Немцы у нас были недолго, мать, чтобы никого из нас не тронули, кормила их самой лучшей едой, которая была припасена на праздники. На утро немцы засуетились, красноармейцы были близко, Доробино было уже освобождено. «Шнель, шнель, руси идут», – торопили немецкие начальники своих солдат. Ушли они в сторону Волово. Военные годы, тяжелые, мучительные, тянулись один за другим, сил четырнадцатилетней Шуры хватало и на ребят, и на тяжелую работу в колхозе. На быках возила молоко в Теплое, до самых петухов оставалась в поле. В родном колхозе «Заветы Ленина» проработала до самой пенсии. – Я была в первой бригаде, а Михаил – во второй. Бывало, провожал меня по вечерам, звал на танцы, так с ним и сдружились, а позже и замуж за него вышла. Жили в мире, работали, троих детей вырастили. – В день рождения мамы мы собираемся всей семьей, внуки приезжают, правнуки, – рассказывает дочь Елена. – Хоть она и молитв не знает и некрещеная, но Бога верит, и Светлое Рождество ее любимый праздник.